Жизнь после онкологии

Рак: жизнь после лечения. Диета, физические нагрузки, лекарства. Лечение рака

Жизнь после онкологии

“Все когда-нибудь кончается — и хорошее и плохое. Позади операция, радиация, химиотерапия. Начинают отрастать волосы, уже не так кружится голова и мутит по утрам.

Организм потихонечку восстанавливается”, – так начинает Александр Мясников в своей новой книге о лечении рака главу, посвященную жизни после операции.

На сколько лет жизни после лечения рака можно рассчитывать? Можно ли улучшить свой прогноз с помощью диеты, активного образа жизни или лекарств?

Судьба у всех больных с онкологией разная: кто-то наблюдается первые годы и потихоньку забывает все произошедшее, у кого-то возникают рецидивы и необходимо постоянное лечение. Главное для всех — твердость духа, вера в себя, в свою судьбу и своего Ангела-хранителя! Никогда не сдаваться!

Когда в Нью-Йоркском госпитале я пришел работать в онкологическое отделение, заведующий меня спросил, знаю ли я, что главное для определения прогноза лечения больного раком? Я начал перечислять: вид опухоли, её локализация, наличие и количество метастазов…. «Да, — согласился заведующий, — только это не главное!».

Знаете, что оказалось главным? То, насколько пациент активен! Ходит ли в магазин, выполняет ли работу по дому, готовит ли еду, обслуживает ли себя, следит ли за внешним видом. Есть специальная шкала всех видов активности с системой баллов за каждую. По сумме определяется прогноз.

Для онкологического больного теперь важно все. Это для других «гром еще не грянул», для него же пошел отсчет новой жизни. Новой и в физическом плане, и в психологическом. Время приобрело осязаемость, привычная большинству наивная бездумность сменилась пониманием, что оно имеет меру.

Сегодня, что рак, что атеросклероз, что диабет, что гипертония — все это хронические заболевания.

Все они не вылечиваются полностью, все они требуют постоянного наблюдения и лечения, все они накладывают определенные обязательства на образ жизни и поведения пациента.

Только онкологический больной живет под постоянным давлением термина «злокачественный процесс», а сердечник или диабетик — нет.

Но давайте посмотрим непредвзято: при своевременном выявлении онкологии при подавляющем числе опухолей выживаемость на протяжении 5-летнего периода составляет 85–95%. То есть шанс неблагоприятного исхода 5–15% за 5 лет.

А теперь подсчитаем неблагоприятный исход для 50-летнего человека без признаков еще какого-либо сердечного заболевания, формально здорового. Но — с избыточным весом, повышенным сахаром, холестерином, давлением, курильщика, с наличием семейной истории сердечных болезней или инсульта.

Введем все факторы риска и посмотрим шансы неблагоприятного исхода к 55 годам, т.е. через те же 5 лет. Знаете, какая цифра появится в ответе? 33%! И никого за редким исключением это не волнует! Продолжают лежать на диване, курить, закусывать пельменями и сосисками…

Давно пора переставить акценты. Онкология перешла в разряд хронических заболеваний. Образ жизни, полный стрессов, неправильного питания, физической неактивности, вредных привычек, убивает и быстрее, и неотступней. Но для больного онкологией есть и свои плюсы! Ему уже не нужно объяснить серьезность ситуации — плохо только, что он напуган до полусмерти.

Давайте поймем, что очень многое в наших руках, главное — трезвый взгляд на вещи и никакой паники. Итак, что надо знать человеку, после первичного лечения опухоли.

Диета

После пережитого люди порой бросаются в крайности: начинают есть высококалорийную пищу исходя из постулата «где жирный сохнет, тощий сдохнет» либо ведутся на многочисленные (и, как правило, малодостоверные) сообщения о противораковой способности тех или иных продуктов и начинают потреблять их в ужасаемом количестве, в ущерб всему остальному.

Правило № 1: онкологическому пациенту необходимо придерживаться тех же принципов правильного питания, что и всем остальным людям. Упор на овощи и фрукты, больше продуктов, содержащих клетчатку, меньше мяса и больше рыбы, ограничить животные жиры, мясную кулинарию, выпечку, свести до минимума потребление соли.

Во-первых, многочисленные исследования показали, что такая диета является оптимальной почти для всех видов перенесенного рака. Во-вторых, перенесенный рак — не индульгенция: глупо выздороветь после онкологической операции и умереть от инфаркта или инсульта!

Периодически обсуждаются преимущества тех или иных диет при онкологических заболеваниях. Например, было исследование, анализирующее влияние специальной диеты (лактовегетарианцы, пища, богатая калием, с низким содержанием натрия, фруктовые соки и витамины) на предупреждение развития меланомы.

Другое исследование изучало преимущества «макробиотической» диеты при раке (преимущественно вегетарианство, ограничение жиров, много клетчатки и углеводов).

При первоначальном благоприятном впечатлении, каких-то особенных преимуществ перед обычными принципами здорового питания (с которыми эти диеты, кстати, схожи!), исследователям убедительно доказать не удалось.

Правило № 2: держать стабильный вес, если у вас нормальный индекс массы тела. Крайности здесь не нужны. Особенно надо избегать избыточного веса. Он связан с более частой частотой рецидивов при таких заболеваниях, как рак груди, кишечника и простаты.

Правило № 3: не зацикливаться в поисках специфических продуктов с якобы противоопухолевой активностью. Эффект их, как правило, сомнителен, а вот неумеренное потребление может оказаться проблематичным.

Например, зеленый чай. Полифенолы, в нем содержащиеся, могут быть полезны при раке простаты и раке яичников. Однако, они метаболизируются в той же биохимической цепочке, что и некоторые химиотерапевтические препараты, и тем самым могут менять их действие. То же относится к витамину С — при химиотерапии надо избегать приема больших его доз.

Несколько лет исследуется роль ликопина в предупреждении рака простаты. Он содержится в больших количествах в помидорах, красном перце и других красных овощах. Клинические испытания пока не подтверждают его такой уж эффективности. То же относится в препарату «Коэнзим Q-10», зверобою и мелатонину.

Про алкоголь. Абсолютного запрета нет. Статистика показывает, что для большинства больных, перенесших онкологическое лечение, умеренное (умеренное!) потребление алкоголя (бокал вина или пива в день) является безвредным.

А вот с чем надо категорически и сразу расставаться — это с курением. Хотите жить — бросайте!

Физическая нагрузка

Следующее, чему надо уделять постоянное внимание — это физические нагрузки. При онкологических заболеваниях ведущим симптомом может стать хроническая усталость, и противопоставить ей мы можем только регулярные физические упражнения.

Многочисленные исследования доказывают — даже самому ослабленному пациенту (не обязательно онкологическому), даже прикованному к кровати посильные регулярные физические нагрузки улучшают прогноз и качество жизни! Пока есть силы шевелиться, надо это делать!

Что же касается подавляющего числа людей, перенесших онкологическое лечение, к ним относится общий постулат всех докторов: каждый должен посвятить какому-то виду физической нагрузки минимум полчаса в день пять раз в неделю!

Профилактика рецидивов с помощью лекарств

Профилактика онкологических заболеваний (первичных или рецидивов) с помощью лекарств называется «химиопрофилактикой».

Врачи отметили, что прием некоторых лекарств, применяемых по другому поводу, может предохранять от развития онкологических заболеваний.

Эти наблюдения отражают статистику больших чисел, индивидуальная судьба может сложиться по-разному, однако шансы избежать болезни растут. Итак…

Ацетилсалициловая кислота. Уже много лет назад врачи заметили свойства ацетилсалициловой кислоты задерживать развитие рака толстого кишечника. С тех пор введутся многочисленные исследования, подтверждающие это действие.

При других разновидностях рака ацетилсалициловая кислота так же может быть полезна — это рак простаты, рак легкого, рак яичников, рак пищевода и некоторые другие.

Поэтому когда врачи колеблются, давать пациенту аспирин для профилактики сердечных болезней или нет (там свои «за» и «против»), наличие семейной истории рака, например, толстого кишечника может склонить мнение доктора в пользу аспирина.

Метформин. Действующее вещество нескольких препаратов первой линии для лечения диабета второго типа. Обладает уникальным действием уменьшать сопротивляемость наших рецепторов действию инсулина.

Применяется также для лечения бесплодия, поликистоза яичников, метаболического синдрома и с целью сбросить излишний вес.

Строго говоря, диабет — предраковое состояние: резистентность к инсулину лежит в основе не только диабета и сердечных болезней, но и многих видов онкологии.

Статины — лекарства, снижающие холестерин. Эти препараты могут уменьшать риск развития рака яичников, пищевода и рака толстого кишечника. Точного объяснения этому факту пока нет, а утомлять вас гипотезами не хочу. Ситуация здесь как и с аспирином — в момент колебания чаши весов: принимать или нет — наличие факторов риска к онкологии может облегчить выбор.

Препараты, применяемые для профилактики рака груди. Если свести логику их назначения к примитиву, она будет звучать так: повышенный уровень эстрогенов может приводить к раку груди, поэтому препараты, снижающие восприимчивость ткани к эстрогенам, могут обладать профилактическим в плане онкологии действием.

Обезболивающие

Да, бывает и так: конечная стадия болезни может сопровождаться сильными болями. Современная медицина располагает всем необходимым, чтобы этого не допустить. То есть совсем не допустить. Есть целая отрасль анестезиологии — «управление болью», направленная как раз на это.

Однако нередки случаи, когда терминальные онкологические больные не получали адекватного обезболивания, и иногда это кончалось трагически. И проблема здесь — в излишней зарегулированости выдачи обезболивающих препаратов. Нередко врач бегает от их выписки, как от огня — бумаг надо заполнить больше, чем на получения американской визы!

Очень надеюсь, что такое преступное положение вещей в ближайшее время изменится! А тем, кто допустил само существование этой проблемы, желаю приятно провести вечность на кострах в Аду (которого если и нет, то хорошо бы специально создать именно для таких индивидуумов!).

Источник: //www.7ya.ru/article/Rak-zhizn-posle-lecheniya-Dieta-fizicheskie-nagruzki-lekarstva/

Жизнь после рака или с памятью смертной | Милосердие.ru

Жизнь после онкологии

Светлана Яблонская. Павел Смертин

Рассказывает кризисный психолог и бывший онкопациент Светлана Яблонская.

Про реакцию окружающих

Сейчас довольно много людей, которые что-то слышали, но в теме разбираются не очень хорошо. Их реакция не очень помогает возвращаться к мирной жизни. Эти «добрые люди», где-то слышавшие слово «рецидив», сделали вывод: «Рак всегда возвращается». И теперь приходят с вопросом: «А когда у тебя опять начнётся?»

Иногда так реагируют даже врачи (!), что воспринимается труднее всего. Но больше всё же тех, кто помогает, поддерживает, держит кулаки и молится.

Надо ли думать о прогнозах

Нужно понимать, что рак – это много разных болезней с разным течением, лечением и прогнозами. Я перестала думать о прогнозах в день, когда делала предпоследнее облучение, и случилось вот что.

Это был конец лечения, сил мало, ездить нужно было в область на двух автобусах. Друзья перевели мне денег и сказали: «Возьми такси хоть сейчас». Я вызвала машину, поехала, и на переезде возле больницы в нас влетел бетоновоз. Слава Богу, все остались живы и практически невредимы. Но это было ещё не всё.

Приезжаю на процедуру, и начинается знаменитый московский ураган 2017 года, когда на людей падали деревья и остановки.

Предыдущая пациентка закончила облучаться, попыталась выйти из здания, где размещалась радиология, вернулась с большими глазами и сказала: «Мимо меня сейчас пролетел кирпич, я лучше с вами посижу».

И я вспомнила слова мамы моей подруги, которая больше пятидесяти лет проработала в Обнинском онкоцентре: «Про прогноз тебе никто не скажет, кроме Бога».

Про страх и память смертную

Фото с сайта patientfocusedmedicine.org

Все раковые больные – немножко мутанты. Потому что, с одной стороны, духовные учителя говорят, что «память смертная» — это хорошо.

С другой, попробуй-ка поживи с этой памятью смертной каждый день. А тут получается, она у тебя есть прям встроенная.

Для меня всё богословие – очень практическая вещь, которая хорошо проверяется онкобольницей. Мы редко думаем о том, что каждый новый день нам не гарантирован, но вообще-то он никому не гарантирован. А во время онкологии глаза открываются, появляется благодарность.

Моментов, когда больше всего страшно, в этой болезни два. Один – сразу после постановки диагноза, там просто животный страх. Он проходит, когда начинаешь лечиться, потому что становится понятно: с этим можно что-то делать. И что, в конце концов, ты не умираешь прям сейчас, и даже, умирая, можно как-то жить (смотри лозунг хосписов). И ещё в этот момент есть люди, которые тебя поддерживают.

Второй неочевидный момент, который проходишь чаще всего одна, — ощущаешь где-то через полгода после окончания лечения.

Ты чувствуешь острое желание жить и безумную ценность всех оставшихся тебе дней, даже если они сложатся ещё в лет пятьдесят или больше.

Но силы при этом почему-то заканчиваются, накатывают страхи.

А ещё после болезни предельно повысилась избирательность — в музыке, фильмах, чтении, учёбе, в некотором смысле — в общении. Скажем, если прежде я обычно дочитывала даже казавшиеся мне бестолковыми книги, то теперь бросаю. Так же и с фильмами. Всё это как производная от ценности времени и жизни в целом. Я сама к себе такой ещё не привыкла, я на пути.

Как выходить из ситуации «я закончился»

С одной стороны, наш организм – чудесная штука. У него есть огромные резервы восстановления. Но себе неплохо ещё и помогать. Очень важна физическая активность, много западных исследований подтверждает, что активность улучшает прогноз. Наши онкологи, наконец, тоже стали это признавать.

Вариант «лежать и рыдать в подушку» возможен. Но, если это происходит с вашим близким, в какой-то момент стоит взять его за шкирку и отвести к доброму дяде психиатру. Или к доброй тёте той же специализации. Психиатр – друг, он выдаст таблетки, которые сильно облегчат ситуацию.

Единственное, проверьте, как конкретные антидепрессанты влияют на вашу профилактическую терапию, не все психиатры про это знают.

Например, есть антидепрессанты, которые ослабляют эффективность профилактической терапии при раке молочной железы, приём этих препаратов нужно обязательно согласовать с онкологом.

Правда, вот сейчас я говорю это, и понимаю, что совместимость таких препаратов могут знать даже не все онкологи. Но в фейсбуке есть прекрасная группа «Рак излечим!», где дают консультации сочувствующие врачи и опытные пациенты.

Кстати, там же есть врачи, которые занимаются реабилитацией. Наконец-то эта тема стала подниматься, на государственном уровне разрабатывается специальная программа.

Зачем нужна физкультура

Фото с сайта bcf.org.au

Дело даже не в эндорфинах – гормонах радости, которые вырабатываются при движении. Физическая активность важна по одной простой причине – организм крепче. А чем крепче организм, тем выше вероятность, что единичные гадские раковые клетки, которые могли где-то остаться, он забьёт, не даст им развиться.

Если человек считает, что ему хороша штанга, и врачи не против, то почему нет. Знаю женщину, которая, вылечившись от рака, занялась пауэрлифтингом – силовым троеборьем — и теперь занимает призовые места в международных соревнованиях, как понимаете, не в паралимпийской программе. Ещё одна занимается горными лыжами.

Я на последней консультации спрашивала у своего хирурга, можно ли мне делать планку и стойку на руках. Стойка на руках была одним из самых больших расстройств – перед болезнью я только начала её осваивать, и тут – операция.

Врач сказал, планку – можно, а стойку на руках – под мою ответственность (и я поняла, что перебьюсь). При этом надо понимать, что это был врач федерального центра.

Потому что мой районный онколог (он очень милый, который в своё время сообщил мне диагноз так, что вызвал у меня, кризисного психолога, восхищение) уверяет, что ничего активнее китайской гимнастики тайцзицюань мне нельзя. Он просто – приверженец старой школы.

То есть, начинаем думать, зачем Господь оставил нас в живых, и очень осмотрительно двигаемся к активной и спокойной жизни.

Про «побочки»

В первый год, только где кольнуло, сразу думаешь: «Метастазы!» Это нормально.

Потом бояться надоедает, просто машешь рукой и решаешь: «Ок, если не пройдёт за две недели, схожу врачу». И, конечно, есть регулярные проверки, которые должен проходить каждый бывший онкопациент, которых каждый и каждая из нас боится, но пропускать их нельзя. Важно убедиться в том, что нигде в организме ничего ненужного не выросло.

Подробное руководство по реабилитации, к сожалению, мне никто не проговаривал. Реабилитация – штука очень сложная.

Дело в том, что химиотерапию и лучевую терапию все переносят по-разному. Есть какие-то общие вещи, но, поскольку рак и его лечение – это очень большая нагрузка на организм, может накрыть и в том месте, которое не предскажешь.

Например, меня три недели назад накрыло на совершенно безобидный профилактический препарат, который назначают для укрепления костей. Так плохо мне не было даже на химии.

В первые дни «Скорую» я не вызывала только потому, что ей пришлось бы открыть дверь, а я не могла до неё дойти. И потом ещё дней десять держалась температура.

Вся наша история бывших онкопациентов чревата такими сюрпризами, здесь ничего не поделаешь.

Как подстраховаться при неожиданных осложнениях

Во время химиотерапии перед каждым вливанием нам выдавали инструкцию с описанием, что делать, если поднялась температура. Если выше 38,5, нужно было звонить в отделение и приезжать. Ещё был перечислен большой набор таблеток, которые нужно было бы принимать при разных симптомах. Я честно ими закупилась, не пригодилось почти ничего.

Но когда из клиники ты переходишь в диспансер, всё становится сложнее. Потому что препарараты, которые там тебе дают, считаются не лечением, а профилактикой рецидива, а ты – условно здоровым. Пока тебе что-то вливают, за тобой, конечно, смотрят, но вот в перерывах между визитами ты остаёшься один.

Хорошо бы и в диспансере иметь телефон врача и возможность всегда позвонить. У меня, к несчастью, вливание было в пятницу; после него начались выходные, и диспансер не работал.

В общем, если вам вливают новый препарат, заранее договоритесь, чтобы пару дней после этого кто-то был рядом. Семья, кто-то из друзей – не важно. Самая предельная история – когда вызываешь «Скорую».

Народ с онкоисторией, который «Скорой» пользовался, рассказывает, что онкопациентов они опасаются и что-то делают с ними с большой неохотой, потому что неизвестно, как организм среагирует. Но они всё же врачи.

Про пластику и тренажёры

Коррекцию после операций при раке я бы не назвала косметической хирургией. Точнее, при раке груди может это и косметическая пластика, а вот при раке гортани – уже вовсю функциональная.

С раком груди проблема даже не в том, что удаляют часть органа или весь орган. Там во многих случаях удаляют подмышечные лимфоузлы, так что рука со стороны операции, если её перегрузить, может сильно отекать; если будет большая нагрузка на руки, велика вероятность лимфостаза, а он плохо лечится.

То есть, здесь ты всё время идёшь по тонкой грани, когда нагрузки важны, но перегрузки опасны. Пациентам после рака молочной железы положена инвалидность из-за хирургического вмешательства и последствий химио- и лучевой терапий, но её достаточно сложно оформить и не все её берут.

С активностью я однажды переборщила: встала слишком быстро после операции на эллипс и немного перестаралась с нагрузкой на руки – в итоге порвала шов.

Теперь у меня есть правило: любые активности обсуждать с врачом.

Недавно пришлось буквально показывать в смотровой, как делают планку – врач просто не знал, что это такое. Правда, увидев, тут же сказал: «Ну, здесь же больше напрягаются мышцы живота. Делайте», — и я зауважала его ещё больше.

Про онкопсихологов и психотерапевтов не от мира сего

Светлана Яблонская. Павел Смертин

Скорее всего, я не отношусь к паническому типу и могу разными способами справляться со страхом рецидива и осложнений. По крайней мере, из всей этой истории я выбралась без антидепрессантов, хотя была к ним морально готова.

Первое средство от страхов – хорошая психотерапия. Но нужен грамотный психолог, который, с одной стороны, не будет над тобой квохтать, а, с другой, — хоть немного понимает специфику нашего заболевания и того, что происходит во время лечения.

Но если тяжёлые состояния не проходят, возможно, лучше обратиться не к психологу, а к психотерапевту или психиатру, которые имеют медицинское образование и могут при необходимости выписать медикаменты.

Лично у меня был забавный случай – во время лечения я работала как клиент с замечательным психологом, который хотел мне помочь, но некоторых вещей про болезнь просто не понимал.

Например, иду я к нему на приём после очередного вливания химиотерапии. Кабинет не на первом этаже, я поднимаюсь по лестнице, гордая тем, что запыхалась, но смогла подняться. А он только приехал с какого-то горнолыжного курорта.

— Как дела?

— Всё вполне прилично, только сил не хватает.

— Ну, давайте подумаем, куда они уходят.

Многие наши прекрасные психотерапевты бывают людьми возвышенными. Они могут разбирать историю семьи пациента и детские травмы его папы, мамы, бабушки и кошки с хомячком, но при этом не знать, какой у человека диагноз, прогноз, какое лечение он проходит и как это лечение влияет на его состояние. Пока сам не скажешь. Так что говорите про себя главное на первой встрече.

При этом есть прекрасные психотерапевты, которые годами работали в больницах и очень помогли моим знакомым с онкодиагнозом.

А вот конкретно за специальность «онкопсихолог» я бы при поиске своего специалиста не цеплялась – специальность новая, и уровень занятых в ней очень разный.

У коллег по диагнозу бывал не очень удачный опыт, потому что психологи просто не умели слушать. То есть каким-то методам работы их обучили, а вот элементарная база проседала.

Искать стоит вменяемых опытных психотерапевтов с опытом. Можно, в конце концов, прийти в  «Рак излечим!» и сказать: «Чувствую себя инвалидом, подскажите, что делать» — и откликнутся врачи, нынешние и бывшие пациенты, помогут и поддержат.

Сбросить 13 килограммов и сфотографироваться лысой

Фото с сайта dailymail.co.uk

С вопросом про женские штуки, наверное, не ко мне. Потому что, заболев и начав лечиться, я похудела на тринадцать килограммов. Просто резко сменила образ жизни: активность и тип питания, такое тоже бывает.

Вес держался всё время лечения и вот уже почти два года ремиссии, мне говорят, что выгляжу я после онкоистории лучше, чем до неё.

Хотя у многих женщин на гормонотерапии вес, наоборот, растёт.

По опыту могу сказать, что в этой ситуации хорошо сходить к врачу-онкореабилитологу, посмотреть, что происходит с обменом веществ. Ещё есть идея, которая мне очень нравится, — когда разные фонды и организации время от времени делают для женщин-онкопациентов макияж и фотосессию. И ты смотришь на себя и говоришь: «О, да я ещё ничего!»

Мне очень повезло, мои друзья сделали это для меня, не предупреждая, и бесплатно. Это было после второй химии, как раз в этот момент у пациентов с раком молочной железы, которые проходят так называемую «красную», очень агрессивную, химию, выпадают волосы. Так что теперь одни из любимых фотографий у меня «лысые».

Правда, у меня с юности была мечта когда-нибудь постричься налысо и посмотреть, как оно будет. Она исполнилась, хоть и таким странным способом.

В будущем мне предстоит небольшая операция по коррекции коррекции шва. Не всё получилось сразу, так тоже бывает. И я предвкушаю, что там придётся опять какое-то время не вставать на тренажёр, активно не двигать верхней частью тела.

Я это поняла и к этому готова. Ограничения есть в жизни любого человека, это только в самом начале жизни кажется, что наши возможности безграничны.

Мне видится, что важно смотреть не на то, что отнимается, а на то, что присутствует, на те возможности, которые у нас есть. Их много.

Источник: //www.miloserdie.ru/article/zhizn-posle-raka-ili-s-pamyatyu-smertnoj/

Есть ли жизнь после рака?

Жизнь после онкологии

Это – пожалуй, самый частый вопрос, на который приходится отвечать нашим докторам. Это – вопрос, который держат в голове те, кто жертвует деньги на детей, у которых рак.

Это –вопрос, который иногда не решаются произнести вслух, но всегда обдумывают родители детей, которые заболели.

А сами дети тоже имеют в виду именно это, когда спрашивают своего доктора: «А мне можно будет кататься на велосипеде?» «А я смогу петь в хоре?» «А у меня будут дети?» «А я буду ходить в школу?» «А футбол?».

Давайте по порядку.

1. Это – правда, важные вопросы.

Ведь если ты знаешь, что после лечения жизнь драматически изменится, окажется лишенной всего, что было дорого, а мечты станут недостижимыми, то есть ли вообще смысл лечиться? И как заставить себя мужественно и стойко переносить такое лечение. Если честно, еще совсем недавно врачи не могли честно и уверенно ответить на все вопросы о полноценной жизни после рака – ДА.

2.

Почему? Потому что еще совсем недавно диагностика в онкологии была значительно хуже теперешней, прогнозы – зыбкими, а общая медицинская традиция такой: после окончания терапии пациента запирали в четырех, пусть и домашних, стенах, запрещали общение, старались оградить от опасностей и инфекций, переводили на домашнее обучение. И ни о какой такой «нормальной, как у всех», жизни речи не шло.

«Когда я начинала работать, в конце 1990-х и начале 2000-х, мы не знали, как вести себя с выздоровевшими пациентами, поэтому старались их оберегать, — рассказывает Анастасия Руднева, врач-гематолог Центра имени Рогачева — Но постепенно обнаружили, что образ жизни пациентов после окончания терапии не влияет на результаты лечения. Кто-то не вылезает из речки, приезжает к нам на обследование весь в синяках и ссадинах или покусанный собаками. Кто-то даже спасает старушку из горящего дома (был и такой случай!), а ремиссия сохраняется! С кого-то пылинки сдувают, дома держат, но рецидив все равно происходит».

Бывшие подопечные фонда «Подари жизнь» у костра во время летнего отдыха в детском лагере «Камчатка».

У доктора Анастасии Рудневой в компьютере данные больше чем о шестистах бывших пациентах Центра. С каждым Анастасия Евгеньевна поддерживает связь, про каждого знает, что и как.

По-научному это называется «клинический регистр пациентов»: сведения о том, как и чем лечили человека и как он живет-поживает после лечения. История жизни после болезни называются «катамнез». Ее изучение позволяет врачам оценить эффективность примененных методов лечения и узнать как на развитие и качество этой жизни повлияли те или иные факторы.

О результатах доктор потом расскажет другим пациентам. Конкретные истории побед очень воодушевляют тех, кто находится в самом начале лечения.

Анастасия Руднева, гематолог Центра детской гематологии имени Димы Рогачева

3. Почему так не было раньше? Раньше борьба за жизнь против рака была такой сложной, что до мыслей о жизни после рака просто дело не доходило. Но все меняется.

Каждый год медицина делает огромный шаг вперед в плане диагностики онкологических заболеваний. И это расширяет возможности лечения. Например, раньше все злокачественные болезни системы кровоснабжения описывали одним словом: лейкоз.

И лечили одинаково: мощная и довольно травматичная для организма химиотерапия, облучение, в конце концов –пересадка костного мозга… В 21 веке понятия «лейкоз» или «лимфома» распались на множество куда более точных диагнозов. Каждый описан. Каждый – имеет собственный протокол лечения.

Раньше основными орудиями онкологов были нож хирурга и рентгеновская трубка, сейчас – морфологи и генетики активно ищут генетическую поломку, заставляющую клетку «сходить с ума» в каждом конкретном случае.

С развитием молекулярной биологии и генетики медицина смогла заглянуть в самую суть болезней и разработать гораздо более точные средства лечения. В общем, если говорить образно, то прежде стреляли их пушки по воробьям, а теперь могут прицельно бить по всякой отдельной клетке с плохим поведением.

Финиш заплыва на «Играх победителей», соревнованиях для детей перенесших рак

4.

И что это значит? В прогнозе и перспективах после лечения некоторых онкологических заболеваний улучшившаяся диагностика просто кардинально все поменяла! Например, прежде большинство медуллобластом (опухоли головного мозга у детей) считались или неизлечимыми и такими, лечение которых приводит к тяжелым последствиям для здоровья.

Но недавно была обнаружена подгруппа медуллобластом, при которой можно победить опухоль, подвергая головной и спинной мозг ребенка меньшим дозам облучения, или вообще отказаться от лучевой терапии. А это значит, что дети именно с таким видом заболевания избегут тяжких последствий лечения.

В лечении хронического миелоидного лейкоза (ХМЛ) и вовсе произошла революция: 20 лет назад эта болезнь считалась неизлечимой. Но открытие причин генетической ошибки, которая приводит к ХМЛ, и изобретение препарата, эту ошибку исправляющего, сделала хронический миелоидный лейкоз излечимым. А последствия этого лечения – минимальными.

Похожие узконаправленные, или таргетные, препараты появляются и для других злокачественных заболеваний — например, для рака легких, анапластической лимфомы и так далее. Это позволяет минимизировать вред организму во время лечения: снижаются дозы и токсичность лекарств, уменьшаются дозы облучения, само лечение становится короче и легче, оставляя силы на ту самую «жизнь после рака», ради которой все и происходит.

Люся Волегжанина, стилист-визажист, мастер боди-арта; бывшая подопечная фонда «Подари жизнь»

5. Что это за жизнь? Обычная жизнь. Яркая. Один из эпизодов которой – тяжелая болезнь, которую удалось победить.

Вот, например, бывшая подопечная фонда «Подари жизнь» Люся Волегжанина, которая раньше была Афанасьевой и 13 лет назад болела острым лейкозом: замужем, растит трехлетнюю дочь, работает визажистом и увлекается бодиартом. Умная и красивая.

Люся не просто знает о том, что «есть жизнь после рака», большая и важнейшая часть жизни нашей Люси – как раз та, что случилась после болезни.

Или, например, Женя Ванеева. Восьмиклассницей Женя столкнулась с лимфомой Ходжкина. В какой-то момент даже собиралась сдаться. Но выдержала, выстояла и победила. Стала журналистом. И теперь работает в нашем фонде «Подари жизнь».

Лучше Жени о том есть ли жизнь после рака и какая она, не скажешь: «У меня появилась другая шкала ценностей: и самое ценное в ней — это жизнь, родные и близкие. Наверное, я стала сильнее.

Но я не разделяю свою жизнь на две части — до и после болезни. Жизнь продолжается, а болезнь — это испытание, которые было мне дано, а для чего — я не знаю.

Возможно, она подготовила меня к тем сложностям, которые ожидают меня впереди».

Женя Валеева, бывшая подопечная, ныне — сотрудница фонда «Подари жизнь» .

6. «Мы вас лечим для того, чтобы вы вы жили, а не для того, чтобы боялись жить», — вспоминает Женя слова доктора, перед выпиской. Научиться жить без страха довольно трудно.

Но важно знать: перенесенная болезнь не является противопоказанием к долгой, счастливой и, главное, полноценной жизни.

Лучше всего это заметно во время «Игр Победителей» — спортивного праздника, который каждый год устраивает благотворительный фонд «Подари жизнь» для детей и подростков, в чьей жизни был рак.

Участники «Игр победителей»

В 2018-м году «Игры победителей» намечены на август. Приходите и посмотрите: какая она, жизнь после рака. В том, что она есть, уверены, вы уже не сомневаетесь.

Источник: //zen.yandex.ru/media/id/5a2e5d34256d5c37dbc609d1/5ac475a479885e1a0176e977

Жизнь после рака – МК Владимир

Жизнь после онкологии

Корреспондент «МК» во Владимире» поделился своей историей, полностью изменившей его жизнь

«Диагноз записали и в мою медицинскую карту»

Мне было одиннадцать лет, когда отец позвал меня на кухню и сказал: «Я должен тебе кое-что сообщить. Мама заболела, и ей придется лечь в больницу. Она там пробудет довольно долго». Я тогда пожал плечами: «Ну, это же не рак. Все будет хорошо».

Он пристально посмотрел на меня, и так я узнал, что рак не щадит и самых близких… Так началась история, полностью изменившая мою жизнь. Полностью – потому что прошло чуть больше десяти лет, и этот диагноз записали и в мою медицинскую карту.

Оказавшись в вестибюле обычной больницы, можно увидеть не только грустные лица, но и вполне веселые и жизнерадостные. Эти люди возвращаются домой после починки своих организмов. Зайдя в онкодиспансер, вы увидите весь спектр социума: молодых и пожилых, обеспеченных и не очень, одиноких и семейных. И весь этот спектр будет излучать только одно: напряжение.

Так что же происходит с этими людьми после скитаний по больницам? И есть ли она, жизнь после рака? Многие из нас порой пересылают деньги на лечение онкобольным по объявлениям в соцсетях и по ТВ. И никто не задает себе вопрос: а что происходит с ними потом? Хотите узнать? Я вам расскажу.

«Лечение рака нередко напоминает лотерею»

Лечение рака – долгий и трудоемкий процесс. Причем на отдельных стадиях речь идет уже не о выздоровлении, а о приостановлении болезни. Впрочем, пусть это вас не пугает. Диабет и целый ряд заболеваний сердечно-сосудистой системы тоже нельзя навсегда вылечить.

Но с ними можно жить. Годами и десятилетиями, если регулярно обследоваться и соблюдать назначения врача. Другое дело, что лечение рака нередко напоминает лотерею.

И один больной с третьей стадией после всех мытарств живет долго и счастливо, а у другого – со второй – через год находят метастазы.

Первое, с чем сталкивается онкобольной, – неизвестность. Пытаясь найти ответы на свои вопросы, он залезает в интернет и тонет в потоке историй, информации и рекламы шарлатанов, обещающих вылечить все и у всех настойкой бобровой струи.

Затем во время лечения он видит таких же, как он, и окончательно сбивается с толку.

Одни верят врачам, но шарлатанам – еще больше, другие – смиряются со всем происходящим, а третьи находятся в окружении любящих и обеспеченных родственников и готовы читать о своей болячке лекции.

  Справка МК Кстати

Если вы столкнулись с этим недугом, если вы неравнодушны к чужому горю, если вы почти отчаялись, или вы — тот, кто преодолел и готов поделиться своей победой, заходите на сайт onkoliga.ru и убедитесь в том, что даже с этим диагнозом — ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ!

Но наступает день, когда лечение окончено. Теперь нужно лишь периодически являться на контроль, а впереди – работа или пенсия по инвалидности (а иногда и то, и то).

И тут человек становится похож на впервые покорившего Эверест альпиниста, который не знает, как спуститься. Особенно, если в органах недочет, или волосы облетели, как пух у одуванчика.

Отдельная тема – если ты молод, но уже не сможешь иметь детей.

«Ты не можешь быть таким, как раньше»

За время лечения ты привыкаешь к теме боли и болезни как к шуму автомобилей на улице. Ты бережешь себя и нервничаешь, если вдруг что-то где-то заболело.

Обычный человек выпьет таблетку анальгина, а онкобольной может довести себя до нервного срыва, пока не сделает томографию и не убедится, что у него мигрень, а не метастазы в голове.

Ну а в день контрольного обследования внутренние ощущения вообще сродни генеральному сражению наподобие Бородинского.

Тебе становится неловко, что ты не можешь быть таким, как раньше. Если ты состоявшийся и поживший человек, то рано или поздно тебе становится все равно.

Но если у тебя были в мечтах куча подписчиков в «Инстаграме», рельефное тело и любовь всей жизни рядом… Тебе становится стыдно смотреть в глаза людям, потому что ты чувствуешь себя неловко за то, что ты – уже по другую сторону. Что ты – другой. Ты – особенный.

И это гложет. Потому что нельзя много находиться на солнце. Нельзя второе, третье, четвертое. Много этих «нельзя».

Это начинает напоминать стокгольмский синдром, и в очередях в поликлинике заводятся разговоры о том, кто как перенес химию и какой едой поднять показатели крови. Те, кто дружит с интернетом, общаются на тематических форумах. Все позади, но диагноз не отпускает – он в подсознании. Он уже часть разума.

«Хочется жить ярко, жить взахлеб»

И что же делать? Как научиться забывать свои кошмарные сны наяву и как сделать прививку обществу от отчуждения таких людей? Мне сначала было немного проще. Я спокойно отнесся к предстоящей операции, и вообще, она прошла довольно весело. Настолько, что врачи по ее окончании шлепнули мне под нос в блестящем лотке уже бывшую часть моего тела, показав и рассказав, что в ней не так.

Вот только некоторые знакомые, узнав про мой диагноз, стали стараться не пользоваться со мной одними вещами. Или пореже здороваться за руку. И спрашивать, не из больницы ли я сейчас пришел. Словом, активно профилактировать передачу рака воздушно-капельным и бытовым путем. Ибо у нас немало тех, кто в такую возможность свято верит. Как говорится, проверено опытным путем.

В конечном счете, мне стало все равно, кто и как к этому отнесется.

Тем более, что хождения по кругам онкологического ада в связи с рецидивами у мамы быстро убедили в том, что если это глубоко в себя впускать, то можно легко лишиться рассудка.

За примерами далеко не надо было ходить: некоторые мои знакомые от постоянных стрессов на фоне лечения и обследований стали сильно подвержены истерии и депрессиям.

С одной стороны, это вылилось в проект помощи больным и их близким в виде журнала, издаваемого АНО «ОнкоЛига». Он стал уникальным проектом трансляции знаний и опыта врачей, юристов, психологов. С другой стороны, я стал больше времени уделять своему развитию. Болезнь, знаете ли, меняет.

Начинаешь остро чувствовать, что никогда не знаешь, успеешь ты сделать что-то или нет. И от этого так хочется жить ярко, жить взахлеб, стараясь успеть взять от жизни больше. Увидеть, попробовать, сделать, почувствовать. Прыгнуть с парашютом, наконец.

Обнять каждого, кто дорог, и успеть попросить прощения и поблагодарить.

«Общество должно быть чуть умнее»

Одним из самых мощных открытий для меня после лечения стал бойцовский клуб «Тайлер», куда я пришел заниматься джиу-джитсу.

Большая часть круга моего общения, во многом состоящая из ученых и чиновников, вряд ли поймет, в чем прелесть пытаться выбраться из-под здорового борца весом килограмм на 15-20 тяжелее. Или какой смысл заставить себя прийти на вторую тренировку, когда на первой ты чуть не сдох уже на разминке.

А все очень просто. Сила – это тот стержень, который ты выращиваешь в самом себе. С помощью которого ты живешь. И хочешь жить, невзирая ни на что. А силен в первую очередь тот, кто победил себя.

Преодоление своих страхов – то, что так необходимо тем, кто столкнулся с раком. Страха болезни. Страха одиночества. Страха бесполезности. Страха пустоты. Их много, этих страхов. Но только умение не опустить голову перед ними позволяет бороться. Один из врачей часто повторял своим пациентам: «Нас трое: я, Вы и болезнь. Если Вы будете со мной, то мы победим. А если нет – то победит болезнь».

Так какая же она, жизнь после рака? Горькая, как каменная соль, но удивительно меняющая ход мыслей и отношение ко всему.

Дающая шанс перезапустить самого себя в этом мире, увидеть себя и свое окружение в своей подлинной сущности.

Напоминающая, что нужно быть сильным, иначе – зачем тебе быть? Открывающая новые горизонты, потому что уже почти нечего терять, а значит – можно многое приобрести. Как это ни парадоксально.

Вот только общество должно быть чуть умнее. Гуманнее и деликатнее. Добрее и воспитаннее. Чтобы не оставлять на свалке жизни талантливых, креативных и способных людей исключительно из-за их диагноза. Потому что, как говорят некоторые врачи, в конечном счете раком заболевают все, только вот не каждый до него доживает.

Источник: //vladimir.mk.ru/social/2018/08/29/zhizn-posle-raka.html

Заболевание на рак
Добавить комментарий